Сон в енисейскую ночь

Придуманная сказка о самом настоящем городе.

Памятник основателям Енисейска и Богоявленский кафедральный собор встречают гостей, прибывающих по Енисею. Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

Более сотни сибирских журналистов и общественников осмотрели главные достопримечательности города Енисейска, который в августе отметил 400-летний юбилей.

Глава 1. Дело об ушице

Какими бы любознательными и сознательными ни были наши люди, но, когда посреди очередного культурного форума речь заходит об угощении, тут уж, извините, невозможно скрыть приятного томления, которое начинает волнами распространяться среди коллег и слегка будоражить присутствующих.

Итак, ты через толпу пробираешься к заветному столику, где из большущего чана на колесах определенно воинского происхождения тебе наливают енисейской ухи приветливые женщины. Грех не отведать одноименного фирменного сибирского блюда именно здесь, в Енисейске и на Енисее, где народ веками занимался промыслом сига, стерляди, нельмы, муксуна, щуки, налима, карася, окуня и прочих рыб.

Ну и, конечно (как без этого?), к ухе полагается миниатюрный пузырек с «настойкой для рыбака». Это очень по-русски, когда объем указан не в метрической системе мер, а в косушках. Здесь - полторы косушки. И инструкция: «Выпивается единым махом или в два приема под ушицу. Ежели рыбалка была неудачной, выпивается со слезой, занюхивается рукавом».

Употребление алкоголя вредит вашему здоровью, в этом нет никаких сомнений. Но вот так вот иной журналист, приехавший сюда с пресс-туром, возьмет и забудет об этом на вечер. Он стоит посреди города-музея под звездным небом, заслуженно уставший, уже и без того хмельной от долгой бессонной дороги и впечатлений. Тарелка раскаленной, душистой ухи с укропчиком, за ней - и вторая; и вдруг сбивается он со счета косушек местной надежной самогонки, чистой, как слеза монаха, взрывающейся приятным жаром внутри. А что будет потом, завтра утром, к счастью или к сожалению, в таких случаях бывает уже не важно...

Глава 2. Как Иван Василич?

Гостеприимный и хлебосольный Енисейск ложится спать, умолкают разгоряченные «под уху» разговоры, и ноги выносят тебя на улицу. Еще днем ты гулял тут, жадно фотографируя почти всё подряд, и теперь снова смотришь в перспективу одной из центральных улиц Енисейска, совершенных, как макет, отреставрированных красиво и дорого, где прямо сейчас можно снимать исторические фильмы. Здесь убрали наружную рекламу, тем более - никаких баннеров вдоль проезжей части, которые оккупировали пространство во многих городах. Если бы не провода от одного столба к другому и дорожные знаки (без этого сейчас действительно никуда), то аутентичность была бы на все сто.

Тем временем ты движешься по улице, по дороге в гостиницу, в кармане обнаруживая еще не один пузырек «с косушкой». Дорога будет веселей.

- Сударь, а как мне в гостиницу пройти? - этот вопрос выводит тебя из какого-то особого внутреннего состояния. Еще один путник, одет странно.

- Вам если в «Енисейскую», то по улице Ленина, а потом свернете на Худзинского. (Да, вы уже немного знаете местную топонимику). Но в ответ - недовольное бурчание. «Это какого еще Ленина?! Испокон веков называлась она Большая. А та, как ты там сказал, это Святоградский переулок. А Худзинский, да, был у нас ссыльный такой, так из революционеров он, кто станет им улицы называть?!».

Один из лучших музеев в Сибири. На фото - капкан. Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

- Как нашли золото в начале 19-го, так и началось, - говорит незнакомец, а как его зовут - уж и не важно. - Люди с ума посходили, всё бросают и едут в тайгу золото искать, другая работа почти остановилась.

Из трудового города, города казаков и немного - крестьян, Енисейск превратился чуть ли не в Лас-Вегас. Красноярску в то время, видимо, далеко было до такого.

А ты уже не знаешь, где ты сам, но понимаешь, что переместился в другое время, словно герои фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Впрочем, не мудрено...

Глава 3. История рядом

- История тут везде. Она прямо здесь! - отвечает тебе кто-то из глубины зала, затянутого тугим трактирным воздухом. Вот, например, окно, где вместо стекла - прозрачные слюдяные пластины. В 1619 году, летом, тобольские казаки пришли сюда и построили Енисейский острог. Енисейск надолго станет вратами в Восточную Сибирь с ярмарками и военным форпостом. Пришлые люди быстро оценили всё богатство местных земель. Конечно, непуганую дичь, которая легко шла на убой, а потом и на экспорт; реки, ломившиеся от рыбы. Но это не всё. Например, месторождение слюды. Вот это окно в чайной и сделано из слюды, такое окно нам вчера показывали в краеведческом музее.

- Пойдем, покажу еще больше, - говорит собеседник. Мы вываливаемся на улицу, оставив на столах почти не тронутые огромные тарелки с кусками отварной стерляди. Кто сейчас может подумать, что в XXI веке стерлядь, как и уха из осетрины, в Енисейске станет дорогой редкостью? А пока это простая пища местного люда, который или сам рыбачит, или покупает рыбу у местных, коренных жителей. С ними поначалу пришлось повоевать. Диковатые аборигены разбегались даже не из-за опасности пушек, а просто от грохота, издаваемого пищалями.

Широкий Енисей скрывается из виду, мы идем в глубь города к Дементьеву. Казак Демьян Дементьев, один из торговых людей Енисейского острога, дал начало большому роду, известному в городе долгое время.

- У наших в Енисейске шесть домов, - говорит Демьян. Пять из них сохранились до сих пор, один из которых стал памятником градостроительства и архитектуры. Здесь мы и сидим с хозяином в большом зале для гостей, на стол, по местной традиции, вывалили целую гору кедровых орехов. Крупные орешки принято щелкать во время дружеской беседы, это называется «сибирский разговор».

- Здесь у меня рядом винный склад, и шампанское мне из Петербурга дорогое пришло, а пока шло - еще дороже стало, - рассказывает купец и басовито смеется. - А ну и что, что дорого, капитал есть, я в этом году и пушнину, и рыбу хорошо продал, а теперь еще и золотишко поднимается. Думаю вот типографию свою заиметь: у Вологжиных есть, у Тыкмановых, а у немца этого, Штеблера, тем более в наличии, а у меня нету. Газеты из Иркутска и Томска возим, господи прости.

Через 200 лет здесь никто не будет щелкать орехи, потому что тут откроют художественную школу. А пакгауз, где Дементьевы хранили свои товары, сначала превратится в городской архив, а потом в затрапезное, облезлое здание. Его ждала судьба самая печальная, как многие подобные сооружения.

Глава 4. Наличники в наличии

Самое главное, чтобы нашлись люди. Преподаватель художественной школы увидел старинный резной наличник, который просто выбросили. Сплошь и рядом люди начинают вставлять новенькие, безликие и скучнейшие белые окна ПВХ, выбрасывая историю просто на свалку или сжигая в печи. Те наличники забрали в «художку», и позже туда стали стекаться домовые украшения со всего города. Убрали слои вековой краски, удивились, что древесина там вполне годная. Зачистили артефакты, привели к единому стилю. Чтобы пристроить всё это богатство, придумали проект реставрации заброшенного склада-архива, а все окна его снабдили отреставрированными наличниками. Всё получится, если захотеть и верить в своё дело.

- Получился расписной терем, арт-объект, которого ждали, - говорит туристам Наталья Макеева, директор детской художественной школы. Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

- Да уберите уже эти орехи, поговорить не дают, - сменяет вдруг тему Дементьев. Несите перекусить чего простого, осетра там или стерляди. Не до хлебосольства, поздно уже!

Глава 5. Яко по суху

- Ты историй хотел, так мы тебе расскажем, - говорит один из сыновей Демьяна, которого отрядили проводить нас на повозке. - Скит тут есть, три века там монахи живут. Когда пришли они, уже и не помнит никто. Озеро там, говорят, лечебное оно...

До озера 17 верст. Еще в XIX веке говорили о его чудодейственных свойствах. Природа здесь до сих пор девственна, ветер шумит в соснах и легко представить, как к берегу пристала лодочка, из которой монахи выгружают рыбу. С лодчонки на илистый берег ступает нога в каких-то чоботах из кожи. Ах да, такие мы вчера видели в музее, совсем тонкие: в наше время они даже на тапочки не потянут. Как в таких вообще по лесу ходить можно было?!

Во время гражданской войны в скит пришли красноармейцы, посчитавшие, что монахи оружие прячут, и расстреляли стариков. А тела в озере утопили. По легенде тело одного монаха не тонуло, а озеро стало красного цвета и потом не замерзало всю зиму. Монахов записали в мученики, а озеро с тех пор называется Монастырское.

Улицы Енисейска словно в старой Европе. Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

- У нас здесь сибирский Иерусалим!, - не без гордости говорит Петр, сын купца Дементьева. Первую церковь заложили рядом с острогом. Эта деревянная церквушка стала предтечей Богоявленского собора, который прошел через пожары и наводнения, несколько раз почти смывавшие Енисейск. После разрушений советского времени, когда из храма делали и гараж, и заправочную станцию, и котельную, он всё-таки дожил до века нынешнего. (В Спасо-Преображенском монастыре, где некогда жил протопоп Аввакум, в 30-х годах так и вовсе проводили массовые расстрелы, а потом варили пиво). Православие, пришедшее на языческую землю, выдерживало большие испытания. Одна из историй гласит, как часть паствы Воскресенской церкви во время пожара закрылась в храме, считая, что бог защитит всех от огня. Люди сгорели с верой в сердцах. Сколько судеб, триумфов и трагедий видел этот город - нам уже не узнать!

К 400-летнему юбилею собор отреставрировали, подняли новые колокола. Сейчас в Енисейске, где проживает меньше 20 тысяч человек, действуют мужской монастырь, Богоявленский кафедральный собор, Успенская, Иверская, Воскресенская и Троицкая церкви, татарская мечеть и четыре часовни.

Глава 6. Выборочная память и память на выбор

По дощатым тротуарам вдоль улицы Успенской тебя проводят к речке Мельничной. На ней, соответственно, стояла мельница. Потом красивое русское название улицы превратят в Рабоче-крестьянскую. Кстати, реконструкция и модернизация исторического центра Енисейска не коснется названий его улиц.

Как нашли золото, так и началось. Рассказывают случай в Енисейске: к полицейскому подошел качающийся мужик, видно, что недавно из тайги. «На, - и сует городовому охапку купюр. - Забирай, всё равно пропью!». Такие случаи тут - типичное явление. Деньги легко приходят, легко уходят. Один золотовик вернулся и на свои деньги приказал дорогой тканью ему дорожку выложить от трактира до самого дома...

- Ты один тут по окраинам не шарахайся, - говорит мне мой компаньон по ночному блужданию. - Тут варнаки обитают, бандиты в общем. Зазеваешься - несдобровать твоему кошельку, а может быть и голове.

Тут все дороги ведут к храму. Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

Сын купца Дементьева - молодой еще парень. Он рассказывает, что учится в мужской гимназии. «К нам норвежский путешественник Нансен приезжал», - говорит он. - Как интересно! И что же он рассказывал нам? Не помню уже, но в тот день нас с уроков отпустили, очень понравилось это всем».

Енисейский модерн. Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

За спиной у нас осталась Вологдинская заимка, впереди - флигель Кобычева, балкон второго этажа которого теперь чуть ниже твоего роста. Люди стали выше, дома - ниже. Это часть усадьбы, построенной в год смерти Пушкина, в 1837-м. Домик как из мира куклы Барби, аккуратненький. Каждый из домов, стоящий рядом друг к другу, со смежными стенами, как в Питере или любом другом старом европейском городе, каждый особняк - чей-то.

Случай в мужском монастыре. Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

Енисейские особняки переходили от одного хозяина к другому. Ярмарка стилей: уральское барокко, классицизм, есть даже модерн. Здесь Скорняковы живут, тут - Фунтусов и золотопромышленник Кытманов, основавший краеведческий музей, там - Беднягин. У последнего квартировал декабрист Фонвизин. Ссыльных, кстати, тут всегда хватало, в том числе революционеров, которые потом, дождавшись своей минуты славы, вернулись и начали расстреливать людей и строить лагеря на месте храмов.

Глава 7. Канские в Енисейске

Утро встречает тебя на набережной. Разве не здорово, что сейчас, когда ты прибыл в этот тихий патриархальный городок по воде, увидишь Енисейск примерно таким, каким его созерцали люди в далеком прошлом. Туман и сырая прохлада от великой реки заставляют просыпаться, хотя, казалось, ты и не спал вовсе. Пустой пузырек от косушки, воспоминания об ухе и обо всём том, что было после. Сон ли это всё? Пить вредно, а знать историю - полезно и очень интересно.

Больше 3 миллиардов рублей потрачено на то, чтобы город выглядел достойно. Идеальные улочки и аккуратные стеклянные остановки, на которых смурной парень ждет первого автобуса. Город - исторический парк.

95 объектов культурного наследия федерального и регионального значения расположены в Енисейске. Из них в реставрационный список попали только 23! Наверное, что-то не удастся спасти, особенно, если речь идет о деревянном зодчестве.

Флигель Кобычева, балкон второго этажа которого теперь чуть ниже твоего роста. Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

И как тут не вспомнить про Канск. В иных уголках Енисейска его антураж во многом напоминает Канск. Такие же домики, наличники, такая же кирпичная кладка. И если бы Канску повезло на те же «три ярда», то, возможно, и проку было не меньше. Да, у города на Кану прошлое поскромнее, чем у Енисейска. Но Канску повезло в другом: он стоит на федеральных магистралях, здесь никогда не замирает пульс Транссиба. Через город идет автотрасса, связующая Европу и Азию, не нужно специально ехать пять часов на север. Словом, как туристический проект он имеет перспективы. Несколько улиц для исторического парка здесь вполне имеются. Легенд тоже хватает! Но с каждым годом всего этого всё меньше. Потому что архитектура разрушается, здания горят, сама история уходит с улиц в небытиё. И если ждать до круглого юбилея, то, пожалуй, не останется ничего. Но так хочется верить, что мы еще не всё потеряли...

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить