Когда деревни были большими

Когда деревни были большими

Много лет назад по деревне Калейниково, которой уже нет на карте Канского района, бегал мальчишка. Как и другие ребятишки, играл в лапту, гонял на велике, приглядывал за младшей сестренкой, озорничал, конечно. Вырос, выучился, стал известным в районе и крае агрономом, работал в Бражном директором ОАО «Канская сортоиспытательная станция» (бывший совхоз «Заветы Ильича»). И сохранил деревню Калейниково в своей книге.

Главный агроном совхоза «Заветы Ильича» Виктор ВАСИЛЬЧЕНКО, управляющий 3-м отделением Петр ЖИКИН, председатель рабочего комитета Владимир МИТИН. Фото из личного архива Виктора ВАСИЛЬЧЕНКО.

Сегодня Виктор Васильченко вспоминает далекие счастливые и незабываемые годы своего детства, юности, зрелости.

Выходил на поля молодой агроном

Перед началом госэкзаменов в сельхозинституте снимали сюжет об агрономическом факультете. Отобрали самых лучших выпускников и первым задали, конечно, такой вопрос: «Почему вы выбрали профессию агронома?» Виктор, еще не нюхавший сельскохозяйственного «пороху», бодро ответил, что хочет по утрам слушать пение жаворонков, пройтись по росе, выйти в поле и так далее. Романтик, да? Но вот что интересно: из всех парней того сюжета он оказался единственным, кто всю жизнь проработал в сельском хозяйстве. А мог бы стать военным, в армии оставляли после срочной службы. Но он до сих пор уверен: каждому свое. Для него свое - это родная деревня в широком понимании слова.

- Виктор Иванович, как вы попали в Бражное, по распределению?

- Нет. После нескольких лет работы в таежном совхозе «Ключинский» Абанского района я встретился с главным агрономом Канского сельхозуправления (располагалось оно тогда в старых Гадаловских рядах) Юрием Петровичем Овдиным, моим однокурсником. Сидим, пьем чай, и тут в кабинет входит директор браженского совхоза «Заветы Ильича» Саповский, включается в наш разговор и уже через пару минут говорит: «Давай ко мне главным агрономом». «Давай» растянулось почти на 20 лет, и когда Николай Петрович умер, мне предложили возглавить совхоз. Никаких амбиций у меня не было, казалось, не смогу. Но Саповский подобрал очень сильных специалистов - главный энергетик Павел Павлович Ушаков, главный инженер Виталий Владимирович Корепанов, зав. ЦРМ (центральные ремонтные мастерские. - Т.К) Анатолий Маркелович Манылов, завгар Владимир Филиппович Митин. Я рассудил так: людей знаю, здесь все не чужое, сын здесь родился - и согласился.

Кума - на разгрузке, часы - на фуфайке

- Сейчас руководители хозяйств жалуются на нехватку кадров, на нежелание людей работать. А как с этим было у вас?

- Желающих работать было полно. Даже разборки случались. Помню, еще в Абанском районе однажды пришли ко мне несколько женщин с жалобой на кладовщика: мол, Пал Моисеич ставит своих куму и сватью на разгрузку зерна. Разгружали совками через задний борт. Это очень тяжелый труд, но оплачивался хорошо - по 18 копеек за тонну, и все хотели заработать. А жалобщицы трудились за копейки на первичной обработке зерна.

Фото из личного архива Виктора ВАСИЛЬЧЕНКО.

В «Заветах Ильича» работало около 700 человек, позже, когда я стал директором, - 520. Это нереальные по нынешним временам цифры. Люди работали много и тяжело. Посевная и уборочная в две смены, круглосуточно. Устаревшая техника часто выходила из строя. Трактор таскал всего по 9-11 борон, сейчас - 24 и даже 30, и захват у них больше, и скорости у техники выше. В 80-е годы комбайнер обрабатывал за семичасовую смену 40 гектаров, сейчас - 300. У нас поначалу было 54 комбайна, сейчас - 18. Сушилка 8 тонн в час обрабатывала, сейчас - 40 тонн. Есть разница? Понятно, людей меньше требуется. А благодаря интернету работников со специальным образованием как бы и не надо. Директор хозяйства, допустим, не знает все тонкости выращивания зерна, но открывает интернет и читает: сорта брать такие-то, сеять-тогда-то. Зачем ему агроном, лишние деньги платить. Думаю, очень скоро сельское хозяйство пойдет по пути Тарая, где построили комплекс на тысячу голов, а обеспечивают его работу всего 50 человек.

А ведь раньше династии не прерывались. Какой генофонд был! В генах было заложено «не покладая рук». Только Героев соцтруда у нас жило 22 человека, а всего в хозяйстве, как я говорил, насчитывалось больше полтысячи человек: и помоложе, и постарше. Не все, конечно, с высшим образованием, но люди хотели работать. Один из бывших директоров рассказывал: у скотника в его хозяйстве на внутренней стороне фуфайки были нарисованы часы со стрелкой, указывающей на 6 часов. Парень объяснял так: «Это мне мамка часы нарисовала. Когда на домашних часах-ходиках цифры так встанут, как на фуфайке нарисованы, - пора идти на вечернюю дойку». Такие вот кадры.

Помню, был знатный комбайнер Сергей Иванович Киселев - личность. Однажды приехала из края делегация, а он сидит, чищеные яйца (жена ему дома чистила) выкатывает из банки, чтобы грязными руками не брать, - и в рот, чайком запивает. Так вот, один из делегации подбегает к нему, мол, а вы что сидите? Работать надо. Иваныч молча чаек прихлебывает. «Да вы хоть знаете, кто я такой?» - «Ну и хто?». - «Да я из края». - «А мне … - с краю ты иль посередке».

Чужих людей мы не привлекали, не было необходимости. Сейчас сплошь и рядом работают привлеченные машины и люди. Все просто: зачем содержать свой автопарк - так же легче...

«Ишь, умный нашелся!»

- Вы же не станете отрицать, что в советское время было много показухи. Все, от маленьких чиновников до высоких чинов, создавали видимость благополучия и успешной деятельности, старались произвести благоприятное впечатление на вышестоящее начальство.

- Не обходилось и без этого. В конце 70-х годов нужно было по плану сдать столько-то тысяч тонн зерна государству. К нам приезжали, описывали зерно, которое лежит в наших складах, и выдавали квитанции о том, что это зерно якобы сдано. А оно, теперь уже государственное, оставалось лежать у нас. Да и зачем было забирать? Объемы зерна государство не способно было разместить у себя и качественно переработать, оно бы просто сгнивало. В студенческие годы я ездил на практику в Красную Сопку и видел, как там зерно «горело» - его рубили ломами.

Так уж получилось, но я пережил два периода, когда умирала русская деревня. Первый раз она умирала под девизом «слияние города с селом», и считалось, что ее исчезновение с лица земли - благое дело, большой шаг в будущее. Теперь снова умирают уже другие российские деревни, но все делают вид, что ничего не происходит, все в штатном режиме. На мой взгляд, это кощунство...

(Из книги Виктора Васильченко «Все мы родом из детства. Калейниково»).

Если по-честному сказать, дурости было много. Одной из причин того, почему я не вступил в партию в Абанском районе, были мои очень плохие отношения с первым секретарем райкома партии. Я работал управляющим в отделении совхоза «Устьянский». Был на хорошем счету, с делегацией края ездил в Москву на ВДНХ. И вот однажды мы привезли на 150 гектаров отличных семян пшеницы, ухаживали, лелеяли, много труда вложили. Пшеница хорошая выросла, центнеров 20 с гектара, но к началу уборочной оказалась еще не готова, и мы начали молотить другие поля, которые победнее, - по 14-15 центнеров с гектара.

Приезжает первый секретарь Владислав Николаевич: «Почему здесь молотите?» «Да там семенной участок, его еще рано убирать». «Ишь, умный нашелся! Государству хлеб нужен!» Но я-то видел этот хлеб не в государственных закромах, а как семена следующего года. «Давай заезжай, спорить еще со мной будешь?!» Он взялся меня оскорблять, я его послал. В итоге приехал директор совхоза, перешагнули через нормативы и правила, смолотили пшеничку, сдали государству, а на будущий год засыпали всего 42% семян. И опять поиски хорошего зерна, выращивание... Но главное было - отчитаться о высоких темпах посевной и уборочной.

- Ну а потом в партию вступили, наверное?

- Да, вступил, будучи главным агрономом в Бражном, - с искренним ощущением того, что в этом статусе смогу сделать что-то большее в жизни. В партии пробыл недолго: исключили. Так получилось, что развелся с женой. А в то время личная жизнь человека, которая не укладывалась в общепринятые рамки, была достаточным основанием для исключения из партии. Так что я порой шучу в кругу друзей: вы свои партбилеты потом в банях прятали, а я, получается, репрессированный.

… И масла на три миллиона

- Расскажите, Виктор Иванович, про годы перестройки. Как жилось в то время?

- Перестройка перестроила все. Людям начисляли зарплату, а получали ее кто зерном, кто молоком. Мне самому совхоз много задолжал. Что делать? Жена работала в школе, и учителям тоже выдавали зарплату то телевизорами, то пылесосами, а то и вообще туалетной бумагой. Я тогда смеялся: зачем столько? Есть-то нечего! В Филимоново я получил на 15 миллионов (по старым ценам) сгущенки, на 3 миллиона масла, и на ЗИЛе-554, грузовике, отвез к себе в гараж. Потом по семь коробок сгущенки (больше не входило) загружал в свой «Жигуленок» и ехал обналичивать в Иланск, который «привязан» к железной дороге, и люди там все же имели деньги. Заходил в швейное объединение, банк, поликлиники.

Такой товарооборот в хозяйстве длился долго. Нашу продукцию забирали, а платить за нее не платили - в лучшем случае давали электродами, например, в худшем - просили подождать. Позже говорили уже по-другому: отстаньте от нас.

А в мае выпал снег

- Слышала, что многие руководители хозяйств, даже из других районов, стремились покупать семена именно у вас. Почему?

- Мы неукоснительно соблюдали технологию выращивания зерна. Переходим с одной культуры на другую, например, с пшеницы на ячмень, - обязательно прочищаем сеялки, чтобы не смешивать зерно. Более того, даже при переходе с одного сорта на другой сеялки продували компрессором, чтобы ни зернышка не осталось. Поэтому многие сельхозники хотели семена покупать у нас, хотя на «посторонние закупки» субсидий не давали. Случалось, зерно еще на корню, а мы уже делили урожай.

Бывали, конечно, и нестандартные ситуации. Сколько раз заканчивали уборку по снегу, да и под снегом хлеб порой оставался. А однажды во время посевной, 14 мая, выпал снег. Сошник у сеялки представляете? Так вот снег доходил до середины сошника. Даже под сеялкой сугробы намело, и так все лежало дня три.

В те годы отношение к «Заветам Ильича» было очень уважительным: в 1986 году на ВДНХ был стенд, посвященный нашему предприятию, у нас была установлена стела «Хозяйство высокой культуры труда и земледелия» - как раз там, где сейчас лигнинная гора.

Переход совхоза «Заветы Ильича» из госсобственности в частную состоялся в 2011 году.

«Колесянка». Героический путь

30-е годы. Начало коллективизации. К самому бедному дому в Бражном, где жил 22-летний Федор Мыциков, семь других бедняков стащили свой нехитрый скарб и образовали коммуну. Мало кто верил в ее успех, над коммунарами подшучивали: мол, нищета да еще нищета - все равно получится нищета. Но однажды весенним утром со стороны Максиной речки послышался странный гул, жители села выбежали за околицу и увидели, как по дороге от Канска едет трактор марки «Фордзон». Он предназначался для коммуны.

Федор МЫЦИКОВ, создатель коммуны, осваивал первый в Бражном трактор. Фото из школьного музея села Бражное.

Коммунары вывели свой «Фордзон» в поля. Дело пошло быстро, но трактор был капризным, часто выходила из строя система зажигания. Тогда Федор Мыциков за 25 рублей купил у священника серебряную цепочку и из нее соорудил прерыватель - «Фордзон» стал более выносливым, и очень быстро поля были вспаханы. Немногие верили, что на них что-то вырастет, но осень все расставила по своим местам: оказалось, что на вспаханном трактором поле урожайность пшеницы составила 11 центнеров с гектара, у единоличников в лучшем случае доходила до семи. Количество заявлений о вступлении в коммуну резко увеличилось.

Как ни удивительно, но деревня тогда пела, пела почти всегда. По дороге на работу и обратно, на посиделках в каком-нибудь доме, куда собирались просто посидеть, почесать языки долгими зимними вечерами, пели при застолье: до, во время и после. Мог петь один человек, а могли двое и целая компания. Я даже помню, что иногда мы узнавали, что родители подходят к дому, возвращаясь с гулянья, услышав их песню.

(Из книги Виктора Васильченко «Все мы родом из детства. Калейниково»).

Но потом время «Фордзона» прошло, и в Бражном появился новый трактор - ХТЗ (Харьковский тракторный завод). По железной дороге он доехал до Канска, а потом своим ходом - до Бражного. Этот трактор с большими задними колесами, который в селе ласково называли «колесянкой», имеет просто героическую историю.

Герои соцтруда Бражного. Фото из школьного музея села Бражное.

Он поднимал целину, сеял, возил столбы для радиолиний, пилил дрова, молотил: две минуты - куль пшеницы. После Мыцикова (его назначили бригадиром) за руль трактора села Прасковья Качаева: пахала землю, сеяла и убирала хлеб в Амонаше, Ашкауле, Рахманово, Тарае, Чечеуле. В один из вечеров, допахав клин на Максиной речке, прямо на своем стальном коне она поехала на собрание колхозников. Только успела зайти в контору, как раздались выстрелы: первая пуля ударилась в кирпичную стену, вторая предназначалась председателю колхоза Никите Горбачу, но попала в печку. Народ в панике повалил к выходу, и тут раздался третий выстрел, им был «ранен» трактор: пуля пробила радиатор. Многим зажиточным людям в селе коллективизация была не по нраву, но стрелявших не нашли.

Несколько дней Федор Мыциков «лечил» «колесянку», но в поле ее уже не брали, отправили на пилораму. Она таскала в поле комбайны, возила воду, а однажды чуть не утонула: с парома ушла в воду. В хозяйстве тем временем появилась новая техника, в том числе трактора, и возиться со старым находилось все меньше желающих.

Обрез. Возможно, именно из него стреляли в председателя колхоза Никиту ГОРБАЧА. Книга «Разборка и сборка трактора «Сталинец». Ключ для ремонта трактора, которым работал Иван Качаев. (Экспонаты музея «Земляки».) Фото из школьного музея села Бражное.

Во время войны многие браженцы пересели с тракторов на танки. Некоторые после тяжелых ранений возвращались домой. Один из таких - Василий Манылов. Весь в бинтах, с перебитой рукой он слил со всех бочек остатки керосина, завел трактор и уехал в Канск за запчастями.

После Сталинграда без кисти правой руки вернулся в село Иван Качаев. Толком не подлечившись, сел за трактор. Придумал приспособление, полудугу, которой прикручивал свою культяшку к рычагам. Рана кровоточила, зимой кровь на бинтах замерзала. Иван Качаев был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

А первый тракторист Бражного Федор Мыциков конец войны встретил в Вене. В наградном листе сказано, что он отремонтировал более 40 автомобилей, в том числе трофейных, и придумал механизм, позволяющий экономить бензин - до 500 литров в месяц на одну машину. Мыциков награжден медалью «За боевые заслуги», орденом Красной Звезды. В Бражное на посевную он не успел, а осенью 1945 уже участвовал в уборке урожая.

Калейниково. На зернотоке. Фото из школьного музея села Бражное.

В течение трех послевоенных урожайных лет, когда в «Заветах Ильича» собирали по 30-35 центнеров пшеницы с гектара, на хозяйство просыпался золотой дождь наград: 22 Героя соцтруда, 30 человек награждены орденом Ленина, среди них женщины-трактористки Прасковья Качаева и Мария Братчикова.

Ну а что «колесянка»? Трактору поставили новый дизельный двигатель, и он стал работать на заготовке дров. А когда в хозяйстве появилась новая пилорама, остался не у дел и исчез. Но однажды школьный завхоз увидел его в горкомхозе: трактор доживал последние дни, ждал переплавки. Сердце завхоза дрогнуло, и он отвоевал «колесянку» - трактор вернули в Бражное. Еще целых восемь лет на нем работали местные пацаны - при школе тогда был большой огород.

А в 1968 году в Канске во время парада на площади, посвященного 7 ноября, в колонне техники, которая демонстрировала путь канского крестьянства, шла и браженская «колесянка».

(По материалам школьного музея «Земляки» села Бражное.)

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить