«Мама, дом сгорел». Майские пожары год спустя

«Мама, дом сгорел». Майские пожары год спустя

Завтра, 24 мая, годовщина, пожалуй, одного из самых страшных событий в новейшей истории нашего города: пожара в поселке Строителей.

«КВ» решили вспомнить, как это было. О пожаре нам расскажут непосредственные участники событий, жители поселка, потерявшие всё за считанные часы и даже минуты. Первые герои серии материалов - Вера Шмитке и два ее сына - Егор и Иван.

Иван

Рядом с лесопилкой, практически забор в забор, жила семья Шмитке. Когда начинало дымить, можно было дойти до бетонного забора и через дыру в нем оценить масштабы возгорания. Впрочем, по словам Ивана, младшего сына Веры Шмитке, любому дыму со стороны лесопилки никто не придавал значения: все привыкли к такому соседству. Так было и в тот день, 24 мая. Когда на соседней улице загорелся заброшенный дом, Иван попытался дозвониться до матери или старшего брата: никто не брал трубку.

«Спустя некоторое время начал подгорать наш новый забор, потом загорелась крыша на одном из строений в ограде. Соседи помогли потушить. Огонь быстро распространялся, я ринулся домой, по пути потерял тапочек, второй скинул и остался босиком. Дома уже горело кухонное окно. На моих глазах оно лопнуло, полетела с подоконника мамина рассада. Выкинул из дома кота, кошка уже убежала, схватил клетку с хомяками, а телефон остался дома. Огонь так быстро распространился, что не было времени подумать. Забыл, что на цепи была собака. Она погибла вместе с кошками. Хомяки с нами прожили еще три месяца», - вспоминает Иван.

Егор на пепелище. Сюда решено не возвращаться даже для того, чтобы возделывать землю под огород. Земля выставлена на торги. Фото Ивана МАНЕРНОГО.

В тот день он немного постоял у дома, посмотрел, как горит крыша. А потом босиком и с хомячьей клеткой в руках пошел к бабушке в Новый Путь. Мальчик наблюдал, как из домов выводили пожилых людей, другие вытаскивали вещи из домов, кидали в машины, пытаясь спасти хоть что-то. По словам Вани, с того момента, как на улице загорелся первый дом и сгорел последний, прошло около двадцати минут. «Я шел по 2-й Инициативной улице, ее практически не было. Пожарные тушили какой-то забор от колонки, заметил только одну машину между улиц. Проходил мимо людей, которые сидели на лужайке неподалеку от пожара - с иконами и какими-то незначительными предметами. Самое нелепое, что видел: какая-то женщина схватила с собой две подушки. Она сидела с ними в руках и рыдала. Я попросил у людей телефон, чтобы позвонить маме, заодно мне дали тапочки», - говорит Иван.

Подробный рассказ Ивана о пожаре:

Вера

«Я никогда не думала, что мы сгорим. Каждый год мы боялись наводнения. Когда мне сказали, что горит частный сектор, я выбежала из столовой ЗБДО, встала посреди дороги и стала тормозить машины. Но никто не останавливался, все только объезжали меня. Вдруг мужчина на мопеде подъехал. Я ему кричу: «Отвезите меня, у меня там сын!». Когда приехала в поселок, полыхали три улицы. В слезах и панике стала у всех знакомых спрашивать, видел ли кто-нибудь Ваню. Ведь знала, что он дома один. Никто не мог ответить мне, где сын. А потом он позвонил и спокойно сказал: «Мама, дом сгорел», - рассказывает Вера и тихо вытирает слезы. Женщина признается, что старается не вспоминать события годовой давности. А любые новости о пожарах воспринимает очень тяжело, сразу начинает плакать.

Вера ШМИТКЕ: «Не могу вспоминать о тех событиях без слез». Фото Ивана МАНЕРНОГО.

Семья Шмитке заселилась в гостиницу «Сибирь» первой (там и прожили все лето). После начали приезжать соседи с их улицы. Всю ночь они просидели в одной из комнат и «проревели до утра». Следующий день, по словам Веры, стал новым испытанием. Везде и всюду надо было писать заявления, отвечать на вопросы, восстанавливать документы. С последними у Шмитке все было в порядке. Паспорта сделали за один день. Администрация города с выплатами (50 тысяч рублей на семью и 110 на человека) сработала быстро.

А вот обещанных канцелярских принадлежностей, одежды, путевок в летний лагерь для школьника Ивана семья так и не дождалась. «Дело в том, что сын учится в Чечеульской школе, поэтому никаких льгот и помощи не было. Предложили искать поддержки у районной администрации. Зато чиновники сразу зацепились за то, что ребенок ходит в школу далеко и без сопровождения. Тем не менее, Иван жил в городе, был прописан в доме, по факту был пострадавшим от пожара. Так ребенка вычеркнули из всех списков. Помогла Чечеульская школа: купили канцелярию, планшет, собрала к новому учебному году. Хотя получили помощь те дети, которые даже не проживали в этих домах. Просто были прописаны у бабушек и дедушек, учились в городских школах», - вспоминает Вера.

Егор

«Каждый по своему воспринимает случившееся. Как главный мужчина в семье, я не позволял себе проявлять эмоции. Друзья сразу помогли деньгами и вещами. Помню, что в тот день я поехал в Чечеул, помогать сажать картошку дедушке. В какой-то момент заметил дым, идущий от поселка. Это не показалось чем-то особенным, китайские лесопилки горели постоянно. Потом увидел на телефоне много пропущенных звонков. Приехал в поселок Строителей, а дома уже не было, горела вся улица. Она полыхнула и была уничтожена огнем в течение двадцати минут.

Семья ШМИТКЕ: «Любые новости о пожарах воспринимаем очень тяжело...». Фото Ивана МАНЕРНОГО.

Помню, что на въезде в поселок уже стояло оцепление. Не забуду лицо полицейского, который ставил на учет проезжающие к месту пожара машины: на нем отпечатался какой-то дикий ужас. Было много зевак, они приехали поснимать на телефоны, а их машины мешали проезжать пожарным. На обочине увидел маму: она билась в истерике, думая, что Иван остался в доме», - рассказывает старший из сыновей Егор.

Возвращение на пепелище:

Сейчас семья живет в новом доме в Северо-Западном микрорайоне, в двухкомнатной квартире. Дом хороший, никаких сырых стен и протекающих потолков. В новое жилье покупали всё: от чайной ложки до холодильника. Егор говорит, что на каждую семью, которая потеряла имущество, был составлен оценочный лист. Много вещей вообще не учитывалось. Например, в расчет брали микроволновку стоимостью тысяча рублей, а комплект инструментов - нет, хотя он стоил пять тысяч рублей. Уничтоженное огнем туристическое оборудование Егора тоже не пошло в учет. Оценщики (с учетом износа) назначили имуществу Шмитке цену. Например, по их мнению телевизор стоит шесть тысяч рублей, микроволновка - 400 рублей.

Егор о памяти и потерянном в пожаре:

«Жизнь продолжается. Нельзя жить тем днем. Обидно, что не вернуть детские аппликации, фотографии, грамоты, которые собирал в портфолио в школе. Память за деньги не купишь», - подытоживает Егор. Сейчас землю, на которой стоял их дом, выставили на торги. Она муниципальная. И хотя семье Шмитке разрешили огородничать на ней еще три года, от этой идеи отказались. На 1-ю Инициативную улицу они больше не вернутся.

Для Канска разработали алгоритм решения проблем утилизации и хранения отходов лесопиления. Его представил министр лесного хозяйства Дмитрий Маслодудов на совещании с и.о. председателя правительства Викторо Томенко. Так, в Канске актуализируют сведения о предприятиях-нарушителях экологического законодательства. К слову, 14 лесопилок уже проверили, информацию направили в надзорные органы. Скоро предприятия лесопиления ждут внеплановые рейды. А за повторные нарушения порядка приёма и учёта оборотной древесины фирмы планируют штрафовать на суммы до 1 млн рублей. Кроме того, усилят муниципальный земельный контроль, увеличат количество рейдов против несанкционированных свалок. В городе ликвидируют несанкционированные хранилища опилок за счет федерального бюджета, выделят временные площадки для безопасного размещения таких отходов. А в перспективе в Канске будут внедрять проекты по глубокой переработке остатков древесины. Но все это пока на бумаге. Тем временем, в минувшие выходные снова горел горбыль в 6-ом Северо-Западном микрорайоне.

Если вы готовы стать героем материала, звоните 3-29-95, пишите Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра..

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить