Художник должен победить

Дискуссии, споры и мнения 18-го Канского международного фестиваля.

Не секрет, что отношения местной власти и организаторов события не всегда были добрые.

Еще несколько лет назад поклонники Канского международного переживали, что фестиваль уйдет из города. Но он не ушел, остался, отметив совершеннолетие.

Фото Анны ВОРОБЕЙ.

Всё ли можно международному фестивалю, который уже в 18-й раз прошел в Канске? Афиша события, на которой перевернутой цифрой 18 прикрыты пышные формы трех полуобнаженных девушек (за основу, кстати, взята картина Жана Батиста Реньо «Три грации» 1793 года, хранящаяся в Лувре), она-то намекает, что в таком возрасте «теперь все можно». Но так ли это? В рамках фестиваля прошло несколько круглых столов с представителями местной власти, работниками культуры, художниками и зарубежными гостями. О чем рассуждали и спорили, читайте в этом материале.

Отторжение искусства

Небольшой зал в Канском краеведческом музее, ряды стульев, длинный стол с красной скатертью. По залу время от времени перемещается Бертран Госселин с забавным русским акцентом, французский художник, ставший такой же частью фестиваля, как и конкурсная программа короткого метра и многое другое. Собравшиеся говорят о том, что должен художник городу и должен ли вообще? Ответ простой: ничего.

По крайней мере, мне так думается. Конечно, тема обсуждения шире, чем кажется, и речь зайдет (в который раз уже!) об отношениях города и местной власти с фестивалем. Прозвучат даже такие «гостеприимные» слова как «отторжение» и «заказ администрации города».

На мой взгляд, отлично по поводу долга высказался Владимир Абих, представивший на фестивале сразу несколько арт-объектов и фильм на конкурсную программу: «Слово «долг» применимо к городской среде, к качеству жизни. Кто-то должен заделывать ямы, убирать мусор, повышать уровень жизни населения. Почему-то этому в малых да и в больших городах России внимание уделяется не особо. Когда же что-то (имеется в виду арт-объект фестиваля - прим. автора) появляется в городской среде, начинаются дискуссии. По настоящему для людей должны быть интересны дороги, здравоохранение, рабочие места, высокий уровень жизни».

Ну, кому понравится такое высказывание? Представьте, что к вам пришли гости и говорят, мол, у тебя занавески грязные и белье в шкафу не отглажено. Но Абих, побывавший в Канске в пятый раз, видит, что особых позитивных изменений в нем если есть, то пока не очень много: памятники архитектуры горят, свалки растут, тротуаров мало. Да неужели мы, горожане, сами это не замечаем? Хоть на стену лезь...

Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

Да и есть ли хоть одно подобное мероприятие в Канске, которое оставляет после себя нечто материальное, что действительно можно потрогать, поразгадывать, пообсуждать: «Колокольню» по проекту московского архитектора Андрея Савина, «Сад» Хаима Сокола, «Гений места» всемирно известного Василия Слонова. Жаль, что все эти объекты частично или полностью утрачены. Последний - палец-курсор у библиотеки имени Кисловского, красивая метафора указующего перста в компьютерную эпоху - вовсе спилили и увезли куда-то по поручению экс-главы Канска Надежды Качан. В нем, говорят, Надежда Николаевна усмотрела другой жест, ругательный. Это уже вопрос внутренней культуры, кому и что мерещится. Исчезают фестивальные объекты по-тихому, исподтишка, а чаще сгорают, как и многое в Канске и вокруг него, без злого умысла, просто гибнут под давлением канского фатума.

Ольга Лаптева, консультант главы города Канска по связям с общественностью, тоже высказалась: «Важно, что остается у нас в головах после фестиваля, но не менее важно и то, что остается на улицах. Те объекты, которые оставляет фестиваль, не должны вызывать отторжение у населения. Эта тема должна обсуждаться: и сами объекты, и их установка».

На круглом столе во время обсуждения прозвучало несколько таких реплик, от которых берет если не ужас, то оторопь. Например, якобы, «если бы арт-объекты были хорошими, их бы и не ломали». Это говорят люди старшего возраста. А вы никогда не задумывались, что молодые люди (или кто там у нас занимается вандализмом) такие, какие им позволяет быть старшее поколение. Действительно, не из космоса же высадились эти деструктивные отроки! Если бабушки допускают даже в мыслях истребление объектов, смысл которых по разным причинам им непонятен и не близок, то потом приходит молодежь и воплощает на деле то, что в головах. Кстати, у нас ломают заборы, беседки, уничтожают остановки или зеленые насаждения, портят стены и всё остальное - это тоже потому, что они неправильные и некрасивые?

А «часовню» напротив «Порт-Артура» назвали «поленницей», которая в Сибири должна «гореть». Теперь понятно, почему у нас горит и всё остальное, включая деревянную архитектуру. Это преступное и демагогическое одобрение варварства, и ничего более...

Лично у меня не вызывает отторжения памятник неизвестному художнику в центральном сквере, а то, что местами голый мало уютный сквер часть лета может простоять заросший травой - вызывает. Даже коровы перестали приходить туда...

Мне всегда нравилась пальмовая аллея у торгового центра, но никогда то, что за ней не ухаживают. Да срок годности у нее определенно ограниченный, экспозиции из монтажной пены и легких материалов, конечно, никогда и не были «заточены» на долгие годы. Пять лет, если правильно помним, так было заявлено создателями. Она простояла больше!

Фото Анны ВОРОБЕЙ.

Возможно, исключением может послужить прошлогодняя скульптура Ярослава Гашека из пластиковых бутылок, по мнению многих - совершенно некрасивая, пугающая, но её диковатость - это привет от уродливых наших свалок в черте города, где этих пластиковых бутылок хватит на фигуры всех писателей, которые когда-то жили в Канске или проезжали через него. И на тех, кто на самом деле и не жил в Канске никогда, как, кстати, Ярослав Гашек.

Тем не менее, из уст представителей администрации города все же прозвучала мысль: согласовывать те или иные арт-объекты с местными жителями и властью. Пожалуй, это самая провальная идея, которая может прийти в голову.

Посмотрите кино

В этом году конкурсная программа короткого метра проходила в необычном формате - с позднего вечера и до раннего утра. Фильмы разделили на три блока, между которыми молодые московские поэтессы - «диванные критики» - читали в фойе ГДК стихи, сочиненные тут же, можно сказать, на коленке, после просмотра фестивальных короткометражек. В один из перерывов холстом для стихотворений стали стены городского Дома культуры. «Диванных критиков» усадили в машину, которая медленно двигалась по периметру здания. Из проектора в машине на стену транслировались тексты, которые поэтессы набирали на ноутбуке, сидя на переднем сидении машины.

Фото Анны ВОРОБЕЙ.

К Дому культуры переехала и надпись «Восход», полюбившаяся горожанам, прекрасная на фоне вечерней темноты и ставшая фоном для сотен фотографий. Сначала она красовалась на козырьке молодежного центра. Проект Бертрана Госселина «Восход Восхода» - некий символ новой жизни, нового уровня развития фестиваля.

Фото Александра ШЕСТЕРИКОВА.

О программе короткого метра подробнее несколькими днями позже расскажет Александр Шестериков, которому нынче выпало стать частью "пресс-жюри" и с коллегами определять специальный приз от представителей СМИ, освещающих событие. Гран-при Канского видеофестиваля «Золотой пальмовый секатор» получил фильм «Operation Jane Walk» Робина Кленгела и Леонарда Мюльнера (Австрия). «Операция» погружает зрителя в просмотр компьютерной игры в жанре 3D-шутера.

Это прогулка внутри игрушки, где вооруженные люди временно прекращают свою войну и просто гуляют по постапокалиптическому Нью-Йорку. Экскурсия по просвещенному прошлому, которая проходит страшном в будущем. В общем, Организация объединенных наций, для которой так старались архитекторы, никого не спасла. Урбанистика - всё! Пришли люди с автоматами и одичалые собаки.

Павел Лабазов, директор Канского международного фестиваля, сказал на пресс-конференции: «Отношение администрации к фестивалю - зеркало его величины. Это вопрос совпадения векторов целей будущего, и у нас эти векторы опять начинают сходиться. Фестиваль - это прежде всего общение. Очень надеюсь, что в следующем году он состоится».

Анатолий Голубовский, кандидат искусствоведения, председатель фестивального жюри:

- Когда я собирался в Канск, мне говорили, как же тебе повезло! Здесь проходит уникальный фестиваль короткого метра, в России таких больше нет. Понравилось в Канске то, что здесь постоянно ведется диалог. Город имеет большую перспективу, в нем чувствуется свое лицо, жители города ощущают себя горожанами, для них очень важно, что они канцы, а это залог будущего. Город с такой рекой, памятниками и выдающейся памятью, культурными героями! Канская идентичность - залог будущего развития города.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить